НАЦИОНАЛИЗАЦИИ АЛЬТЕРНАТИВЫ НЕТ

Васильев Дмитрий Валерьевич

Васильев Дмитрий Валерьевич
Я считаю, что действительно, с экономической и социально-политической точки зрения нам полезно для России, чтобы собственность иностранцев увеличилась. Я здесь не вижу никаких проблем.

В ноябре 1991 года в холле гостиницы "Россия" на Варварке на чемоданах сидела живописная группка людей. Их не селили в номера: что-то засбоило в отельском механизме, и "ленинградский десант", прибывший на место назначения вслед за новым председателем ГКИ Анатолием Чубайсом, прохлаждался в фойе. Среди новых москвичей был и Дмитрий Васильев, будущий заместитель главного российского "приватизатора" по методологии. Дмитрий Васильев родился 13 августа 1962 года в Ленинграде. Окончил Ленинградский финансово-экономический институт имени Н. Вознесенского. В 1985-1990 годах работал научным сотрудником в Ленинградском институте социально-экономических проблем, где был секретарем комитета ВЛКСМ. 1990-1991 годы – начальник отдела приватизации комитета по экономической реформе Ленгорисполкома (председателем комитета был Анатолий Чубайс). С 1991 по 1994 год – заместитель председателя Госкомимущества РФ. В декабре 1994 года назначен заместителем председателя ФКЦБ, исполнительным директором ФКЦБ. С марта 1996 года – председатель ФКЦБ. Долгое время его причисляли к команде Чубайса.

Как вспоминает один из ленинградских знакомых Дмитрия Валерьевича, в Москву вся чубайсовская команда ехала тогда в крайне приподнятом настроении. Коммунизм рухнул, СССР разваливался, что было для кого-то трагедией, но только не для молодых реформаторов. Перед ними открывалась жизнь, полная радужных перспектив. Им выпал шанс определить правила, по которым будет жить Россия в ближайшие годы. Возможность изменить страну по собственному разумению, ввести в ней частную собственность. И ради этой цели многие готовы были рисковать и мириться с временными трудностями. Запретная зона Людей, когда-либо посещавших кабинет Васильева на тринадцатом этаже башни Госстандарта в начале Ленинского проспекте (а именно там размещается ФКЦБ), поражает прежде всего его стол, на котором огромными стопками сложены бумаги. Говорят, иногда ему приходится немало потрудиться, чтобы извлечь на свет Божий нужный документ. Трудится г-н Васильев много, часто задерживаясь за своим рабочим столом допоздна и размышляя о развитии "инфраструктуры фондового рынка". Задача ФКЦБ, строго говоря, проста: комиссия, словно рефери в боксерском поединке, призвана следить, чтобы бойцы дрались по правилам. А государство вовремя получало доход от приватизации его собственности. Такова теория. В жизни все иначе. На деле ФКЦБ оказалась мощным финансовым институтом, через который в 1996-1997 годах прошло как минимум $182 млн. Львиная их доля израсходована на создание пресловутой инфраструктуры. Того самого фондового рынка, которого в России больше нет. В 1996-1997 годах ФКЦБ располагала четырьмя источниками финансирования:

Средства предназначались "для финансирования проекта развития коллективных форм инвестиций и защиты инвесторов, а также программы развития рынка капитала"; на финансирование своих региональных отделений ФКЦБ получила право использовать 80% средств, поступивших в виде платы за лицензирование профессиональных участников рынка ценных бумаг (в 1996-1997 годах ФКЦБ от лицензирования получила в свое распоряжение более 60 млрд. "старых" рублей ($11 млн.). Деятельность г-на Васильева весьма разнообразна. С его непосредственным участием при ФКЦБ был создан Федеральный общественно-государственный фонд вкладчиков и акционеров (ФОГФонд), первоначально призванный компенсировать потери частных инвесторов в годы финансовых пирамид. Этот фонд также получил в свое распоряжение 2% от приватизационных сделок. Однако финансовый кризис в Азии скорректировал первоначальные планы правительства: необходимо было погашать долги по зарплате. Так что в ноябре прошлого года правительство Черномырдина приняло решение вернуть деньги, полученные от приватизации "Связьинвеста" и переданные Дмитрию Васильеву в ФКЦБ и ФОГФонд. ФОГФонд и ФКЦБ обязали до 27 ноября 1997 года перечислить в бюджет по 207,6 млрд. "старых" рублей (или по $34 млн.). Васильев в назначенные сроки деньги не вернул, и Главное управление федерального казначейства (ГУФК) направило к нему проверяющих. Г-н Васильев поступил просто, как хозяин: он заявил, что отказывается предоставлять проверяющим необходимые материалы. Ошарашенное ГУФК заручилось поддержкой Федеральной службы налоговой полиции (ФСНП). Надзорные органы пришли с совместной проверкой. Васильев поначалу пустил важных гостей. Однако, как сказано в письме заместителя начальника ГУФК г-жи Зуевой в Минфин от 19 января прошлого года, "документы проверялись в течение 45 минут, после чего Васильев Д.В. заявил, что проверку запрещает проводить, и спустя еще 15 минут выключил в зале заседания свет, в котором находились проверяющие". В ответ ГУФК инициировало приостановку операций по счетам ФКЦБ, согласовав этот вопрос с Госналогинспекцией Москвы и с Федеральной службой налоговой полиции. И в третий раз закинуло ГУФК невод. Но не на того напали! Из письма г-жи Зуевой в Минфин следует, что Васильев "категорически отказал в предоставлении права начать проверку по мотивам его несоответствия нормативным актам, функциям и задачам, возложенным на ФКЦБ".

Money, money, money...

Что же так стеснялся показать контролирующим органам Дмитрий Васильев? Из письма, направленного министру финансов РФ Михаилу Задорнову Беллой Златкис, руководителем Департамента регулирования денежного рынка Минфина:

Представленные ФКЦБ России данные о вложении средств, полученных от приватизации, свидетельствует об их р асходовании на поощрение чиновников и финансирование развития указанного ведомства; при этом размер средств, направляемых на развитие, действительно на несколько порядков превышает соответствующие бюджетные нормативы.

По информации Беллы Златкис, только в октябре — ноябре прошлого года на финансирование "развития инфраструктуры фондового рынка" было перечислено 121,4 млрд. "старых" рублей (около $20 млн.). По мнению г-жи Златкис, "вызывает как минимум удивление, что финансирование проектов таких огромных объемов осуществляется ФКЦБ России без необходимой прозрачности: экспертный совет комиссии, финансовые органы государства в лице Минфина и Банка России, профессиональные участники рынка ценных бумаг не поставлены в известность, кто, на каких условиях и ради достижения какой цели получил такое нетрадиционно высокое финансирование". Михаилу Задорнову пришлось обратиться к тогдашнему председателю правительства Виктору Черномырдину. В своем письме премьеру от 26 января сего года Задорнов сообщает:

Денежные средства, которые по решению правительства должны были пойти на погашение задолженности по заработной плате бюджетникам, были истрачены ФКЦБ по следующим направлениям:
  • 49,7 млрд. рублей ($8,5 млн.) фонду Международного института развития правовой экономики;
  • 40 млрд. рублей ($6,8 млн.) на учредительские взносы фонду Института фондового рынка и управления;
  • 25 млрд. рублей ($4,3 млн.) Общественно-государственному фонду по защите прав вкладчиков и акционеров;
  • 1,9 млрд. рублей ($320 тыс.) АОЗТ "Холдинг-Цессион";
  • 4 млрд. рублей ($680 тыс.) финансовому издательскому дому "Деловой экспресс".
В смете расходов ФКЦБ России на развитие инфраструктуры рынка ценных бумаг на 1997 год эти расходы не предусматривались.

Задорнов продолжает:

Федеральный общественный фонд по защите прав вкладчиков и акционеров в 1997 году имел в своем распоряжении около 300 млрд. рублей ($50 млн.). Инвестиционная политика фонда базируется на "трастовых отношениях" с ЗАО "Паллада эссет менеджмент", являющейся уполномоченной компанией со 100-процентным американским капиталом, которой перечислено 99% всех полученных средств.

Тут небезынтересно вспомнить историю, мало известную российскому читателю. Она приключилась пару лет назад с одним из руководителей фонда "Паллада эссет менеджмент" и близким партнером г-на Васильева американцем Джонатаном Хэем. Американское правосудие уличило мистера Хэя в том, что ресурсы, получаемые этим фондом на "техническую помощь" российскому фондовому рынку, он прокручивал через ГКО. Для России такие вещи в общем-то в порядке вещей. Но в Америке разразился скандал.

Министр финансов попросил председателя правительства принять к руководителю ФКЦБ "необходимые меры". Где сейчас Черномырдин? А где Васильев? Правильно, там же, где и был. Спокойно продолжает "развивать инфраструктуру рынка". В лице отдельных его участников.

Силовая структура

Что позволяет Дмитрию Валерьевичу оставаться самым живучим среди министров российского правительства? Ведь должна же быть какая-то отгадка. Еще не так давно г-на Васильева смело относили к команде Чубайса, которому Васильев обязан своим "вживлением" во власть. Однако летом прошлого года между ними пробежала черная кошка. Тогда Васильев и зампред ЦБ Андрей Козлов, курирующий Департамент ценных бумаг ЦБ, никак не могли разделить сферы влияния: кому и как регулировать российский рынок ценных бумаг. Пресса пестрела обвинениями двух молодых руководителей в адрес друг друга. Чубайс, в то время руководитель президентской администрации, создал специальную согласительную комиссию, которая должна была урегулировать взаимоотношения ЦБ и ФКЦБ. Однако Васильев через голову Чубайса добился подписания ряда президентских указов, передававших ему все основные рычаги управления фондовым рынком. С тех пор его отношения с Анатолием Борисовичем разладились. Впрочем, все к лучшему. Васильев сумел дистанцироваться от знаменитого "дела писателей", к которому имел определенное отношение. Интересно, что в связи с пресловутым делом Дмитрия Васильева поначалу даже "засветили" (причем в прямом смысле) по НТВ — наряду с первым вице-премьером Анатолием Чубайсом, председателем ГКИ Альфредом Кохом, главой ГКИ Максимом Бойко, зам. главы администрации президента Александром Казаковым и руководителем ФСДН Петром Мостовым, каждый из которых получил по $90 тыс. за ненаписанную книгу о приватизации. Вышеперечисленные чиновники в одночасье лишились высоких постов. А про Васильева как-то "забыли".

Некоторые связывают непотопляемость Васильева с именем начальника Главного правового управления (ГПУ) администрации президента Руслана Орехова. Надо отдать должное главе ГПУ: он считается одной из самых светлых голов в администрации Ельцина. Как и глава ФКЦБ, Руслан Орехов сумел укрепиться в рядах российской политической элиты, не вызывая аллергии ни в одном из противоборствующих кремлевских кланов. По слухам, именно благодаря Орехову три года назад увидел свет указ президента, согласно которому были напрямую подчинены президенту силовые министры — Минобороны, МВД, ФСБ. И... председатель ФКЦБ! Таким образом, Васильев как бы стал четвертым "силовым министром". Согласно тексту этого указа, глава ФКЦБ может быть снят только указом президента и "по представлению правительства". А это довольно непростая процедура. Почему глава ФКЦБ оказался в сладком списке этого указа? Мотивировка Орехова была проста: ФКЦБ должна решать проблемы обманутых вкладчиков, которых в стране миллионы. А это стратегический вопрос безопасности страны: народ лучше не злить.

Впрочем, у Дмитрия Валерьевича есть еще одна мощная опора — за пределами страны. Ставленник мирового империализма Васильев овладевал азами регулирования рынка ценных бумаг в США (в этом нет ничего необычного: и Чубайса, и Гайдара тоже учили в Штатах на "капиталистических менеджеров".) С тех пор у него сложились тесные партнерские отношения с американской государственной комиссией ценных бумаг SEC (Security and Exchange Commission), компанией "Паллада эссет менеджмент", с консалтинговой фирмой KPMJ. Получая через SEC кредиты на развитие отечественного фондового рынка, Васильев вполне может считать себя "ставленником международного капитализма". Недаром в своих выступлениях он призывает снять ограничения на деятельность иностранных коммерческих банков в России. Что совсем невыгодно российским финансистам, которые, не успев "заматереть", ослаблены финансовым кризисом. Не лишним будет вспомнить, что периодический уход с рынка денег нерезидентов вызывал в России не менее периодические кризисы. Деньги выводили те самые нерезиденты, которых усиленно заманивали Чубайс, Васильев и Кo. Фонд обмана вкладчиков А про заботу Дмитрия Васильева об обманутых вкладчиках премьеру Черномырдину в свое время писал Михаил Задорнов:

Материалы проверок показывают, что фонд (речь идет о созданном Васильевым Федеральном общественном фонде по защите прав вкладчиков и акционеров – "Профиль") не выполняет своих основных уставных задач — компенсация потерь обманутым вкладчикам и акционерам. Выплаты обманутым вкладчикам начали производить только с ноября 1997 года – перечислено 16 выплат на 168 граждан на сумму 101,8 млн. рублей ($17,5 тыс.).

Для сравнения процитируем данные Счетной палаты РФ – сколько тратится на нужды самой ФКЦБ. По ее сведениям, между Минфином и ФКЦБ 2 сентября 1996 года был подписан договор "Об использовании средств займа Международного банка реконструкции и развития №3546-RU". Согласно документу Минфин передавал ФКЦБ право на использование средств займа в размере $31 млн. "для финансирования проекта развития коллективных форм инвестиций и защиты инвесторов". То есть, по сути дела, речь шла опять об обманутых вкладчиках. По данным Счетной палаты, агентом по осуществлению этого проекта Васильев выбрал фонд "Международный институт развития правовой экономики (МИРПЭ)". В приложении к заключенному с МИРПЭ договору г-н Васильев утвердил смету его текущих затрат на 1996-1997 годы в сумме $4,251 млн. В дальнейшем эта смета несколько раз в одностороннем порядке, без поправок к договору, изменялась в сторону увеличения. А 9 апреля была установлена окончательно - $9,819 млн. При этом, по данным Счетной палаты, бюджет для найма индивидуальных консультантов составил $5,323 млн., на оборудование и мебель израсходовано $1,175 млн., на аренду офисов – $2,481 млн.; бюджет региональных пилотных инвестиционных центров составил $810 тысяч. Только на приобретение информационно-справочных материалов для консультантов и повышение квалификации последних была выделена смешная по сравнению к другими статьями расходов сумма — $30 тысяч. О жалких $17 тысячах, отданных вкладчикам, вспоминать здесь просто неуместно